Она вынырнула в совсем новом мире.

Далеко внизу здесь простиралось безбрежное лазоревое сияние, похожее на опрокинутое небо, не имевшее ни границ, ни горизонтов. Разумеется, если не было границ, не было и центра у перевернутой небесной чаши, но если говорить о центре условно, он скорее всего, находился там, куда был направлен взгляд

/ чувствование? восприятие? /

совершено потрясенной Юли.

Там утопали в лазоревой неопределенности блестящие, будто бы металлические опоры исполинской ажурной конструкции. Она могла бы напомнить об Эйфелевой башне... Однако размеры парижской достопримечательности едва позволили бы ей стать мельчайшим винтиком в этой Башне Света, как мысленно назвала сооружение Юля.

Башня Света уходила в неизмеримую высь, и так же невозможно было разглядеть

/ ощутить /

её вершину, как и основание. Юля каким-то образом понимала, что даже если долго и бессмысленно стремиться, вершины все равно не достичь. Там ажурные фермы и полупрозрачно-голубые поблескивающие трубы Башни сначала тускнеют, а потом растворяются, сливаясь с Неведомым.

Неожиданно Юле, парившей на огромном расстоянии от Башни, стало любопытно,

/ может быть, как инженеру - строителю /

как и на чем может держаться столь неохватная конструкция. Вскоре она с изумлением убедилась, что никак и ни на чем... Ни одна ферма, ни одна опора, ни одна труба не соединялась с другими, хотя элементы сооружения сходились достаточно близко. Разве что - нити невидимой паутины? А между фермами, перекладинами, переходами и мостиками висели большие сверкающие плоскости, каждая размером в два-три футбольных поля, прозрачные и в то же время зеркальные, словно площадки для игр титанов. Их было очень много, они располагались везде, под самыми немыслимыми углами, и на каждой кипела муравьиная деятельность. Но там были не муравьи, там были...

Ну, конечно! Люди, как и на Земле - но те, которых на Земле УЖЕ НЕ БЫЛО.